Суд над Сорокиным. День пятнадцатый

51133889_952939544910081_2346680275523600384_n

- «Привезли, избили, стреляли, совали», я правильно вас понял, Наталья Юрьевна? – спросил адвокат.

- Да, все так и было.

Как хороша была сегодня на суде Наталья Юрьевна Новоселова, супруга пострадавшего Новоселова. Как естественна в этом кукольном театре, где все играют свои роли – кто Пьеро, кто Мальвину, кто Карабаса Барабаса.

Наталья Юрьевна исправно приходила в суд пять раз подряд, потому что должна была выступить в роли Свидетеля. И каждый раз она покидала свое рабочее место в «Алексеевском пассаже», чтобы выполнить гражданский долг. Но допрос ее все откладывался и откладывался. Адвокаты приходили и уходили, с ними заключали и расторгали договоры, кто-то болел, кто-то писал ходатайства, и, наконец, к трибуне прорвался потерпевший Новоселов.

Но он был скучен. При желании зал хором мог повторять вместе с ним: «Мне стало больно, мне стало страшно, стал кричать». Видно было, что выступление его тщательно отрепетировано. Супруга же его Наталья Юрьевна была естественна. И сразу же стало понятно, кто в этом зале ее герой. Она его уважительно называла по имени-отчеству: «Олег Валентинович». Судья каждый раз замечала: «Называйте фамилию». И опять слышала: «Олег Валентинович начал сердиться…»; «Олег Валентинович пытался узнать, кто был заказчиком?»; «Нет, Олег Валентинович, химчисткой мы не пользуемся (дорого)»…

- Здравствуйте, Наталья, – говорит ей из клетки Евгений Воронин, – и видно, что они знакомы – и Воронин, и Маркеев, и Новоселова.

- Мне страшно, – говорит она, но видно, что это не имеет отношения ни к Воронину, ни к Маркееву, ни, тем более, к Сорокину.

Тогда чего боится эта женщина? Гнева своего мужа, потому как рассказывая о событиях того давнего 2004-го года, путается в показаниях и часто повторяет: «Не знаю». Или мести системы, которая стремится упечь за решетку надолго эту троицу. Вот, взяла и проговорилась, что охраняли в больнице мужа. «Что за охрана у охранника, кто платил?» – Тут же начала задавать вопросы адвокат Сталина Гуревич. Но не тут-то было. Судья Екатерина Кислиденко запрещает этот вопрос. Вроде бы, не по делу.

Да по делу, уважаемая судья, по делу! Ну, сколько можно подыгрывать противной стороне. Вы лучше женщину за трибуной успокойте. «Мне страшно, вот, возьмут и меня куда-то увезут», – говорит она.

А прокурор Елена Шкаредная подливает масла в огонь: «О деле Дикина вам что-нибудь известно?» И судья, которая запрещает все вопросы, хоть каким-то образом связанные с делом Дикина, молчит, ни слова против.

- Меня будут втягивать в ситуацию опасную. Я не присутствовала ни на одном судебном заседании, не хотела знать ничего абсолютно, – говорит опять Наталья Юрьевна.

Видно, что женщина просит о помощи. А ей в лицо, вот, мол, негодная, точно не помнит, когда 27 апреля 2004-го года муж пришел домой, не осмотрела его толком, в больницу не проводила.

Ушла Наталья. И пошло все по-прежнему. Адвокаты начали выяснять отношения с судьей. Она – в отказ. На что получает ответ: «Ваша честь! Спасибо, что отказали. Чем хуже, тем лучше».

Валентина Бузмакова

Поделиться