Суд над Сорокиным. День двадцать девятый

52540406_963342117203157_5645938680452349952_n

По сюжету после Дикина должен был появиться Садеков. Но не появился. Что-то опять пошло не так. В то, что Садеков находится за границей в Литве, верится с трудом. Судя по его активному общению с судом, он, явно, где-то рядом.

Садеков поменял показания. И теперь не в пользу Сорокина. Но его слова опровергаются всеми предшествующими показаниями свидетелей обвинения, аудиозаписями разговоров, телефонных звонков.

Главный свидетель струсил и не явился на очную ставку с Сорокиным. И чего испугался? Мы, уж, привыкли к маски-шоу на суде. Новоселов каждый день появляется в окружении бойцов Росгвардии. Садеков мог бы составить ему компанию. Ну, страшен ему Сорокин, так у нас есть опыт трансляции допроса из другого помещения суда. Только, вот, голос ему не полагается менять. И фамилия известна.

Оба эпизода, сведенные в одно дело, за долгие годы обросли легендами. Одному – о «похищении» и «пытках» – чуть ли не пятнадцать лет. Другому – о «взятке» – около семи. Свидетели, которых сторона обвинения вызывала на допросы, путались в показаниях; честные – так и говорили: не помним, столько лет прошло, другие подглядывали в шпаргалки. Да, и такое было. А источниками информации все чаще называли СМИ и интернет. Как тут узнаешь правду?

А нужна ли она, эта правда? Судья Кислиденко толкает дело к развязке, нарушая походя права подсудимых, права свидетелей, права адвокатов. Суд торопится успеть до весны поставить точку в этом деле.

- Сорокина заказали, – говорит мне таксист, подвозя на Большую Покровскую к историческому зданию суда.

- Сорокина заказали, – говорит знакомый застройщик.

- Сорокина заказали, – вторит ему далекая от политики музейщица.

- И бизнес у него отнимут, – продолжает разговор таксист.

- Жаль, он хорошо строил в городе. Как человек Сорокин мне не очень симпатичен, а как строитель – лучше всех, – это застройщик.

- Разом забыли о его благотворительности. Только о помощи Донбассу вспоминают. А как же возрожденная Хохлома, дары музеям, памятники городу, – вздыхает музейщица.

Я рассказываю им, как Сорокин профессионально задает вопросы свидетелям обвинения, но собеседники мои качают головой и не верят в правосудие.

В суде наступает новый этап. Обвинение, как смогло, свою задачу выполнило. Дело – за защитой. Первым мы заслушаем Евгения Воронина, его свидетелей и адвокатов.

Валентина Бузмакова

Поделиться