Николай Морохин: “ За последние недели я слышал такие слова – “Лучше бы мы умерли.”

moroh

Николай Морохин, корреспондент газеты “Гудок”

Валентина Бузмакова. В Нижнем Новгороде ликвидировали автовокзал. Я представляю, как мечутся сейчас старухи по Нижнему, которым и так тошно приезжать за какой-нибудь бумажкой в город, а тут еще автобус нужно искать.

Николай Морохин. Это был единственный автовокзал в городе. Остальные имели статус автостанции. У нас ликвидировали единственный автовокзал. Вообще, это печально и позорно, потому что это ворота города. Автовокзал у нас был не лучший. Он был очень странный. Я пробовал разобраться в его истории. Вы не  поверите: раньше это был кинотеатр. Он был построен как кинотеатр и функционировал. Но потребовалась конечная остановка для междугородних автобусов, и вначале у него арендовали первый этаж, фойе. Там стали продавать билеты, и это был зал ожидания в конце 50-х годов. А потом постепенно показ фильмов свернули, вокзал оказался и на втором этаже. Такова история этого здания. Здание, кстати, очень симпатичное, стильное, с рустом. Его обезобразили, делая различные пристрои.

В.Б. А, на ваш взгляд, в правильном ли месте находился автовокзал? Сегодняшние городские начальники только об этом и говорят, что автобусы ехали в центр города и загружали тот же проспект Гагарина, который постоянно стоит в пробках.

Н.М. У наших начальников очень  странное представление о логистике как таковой. Они любят говорить о том, что куда-то идут автобусы, что-то они загружают. Между тем речь нужно вести о людях, которые внутри этих автобусов находятся и только о них. Если они легко и свободно добираются до центра города в этих автобусах, то это нормально, эти автобусы никому не мешают, потому что они выполняют свою функцию. А, если эти автобусы стоят в пробках, то городу нужно искать какие-то другие способы. Кстати, способ-то очень легкий. У нас шла речь о том, чтобы продлить трамвайную линию в Щербинки. Трамваи у нас в пробку не попадают, и человеку легко будет попасть из Щербинок, где строится новый автовокзал, до центра.

В.Б. Наши городские начальники, по-моему, ненавидят трамвай. Они все делают для того, чтобы его уничтожить. И если бы не сопротивление нижегородцев, то давным-давно бы уже не было трамвая в заречную часть города.

Н.М. Я тоже так думаю. И логика здесь именно такая – трамваи мешают движению. А люди, которые внутри находятся, никогда не имеются в виду.

В.Б. У нас всегда люди не берутся во внимание. У нас главное – деньги, дороги, квадратные метры, но только не люди.

Н.М. Судьба автовокзала загадочна. Конечно, неправильно, что он находился здесь. Располагать его нужно сейчас или где-то около  станции метро, или на окраине города, обеспечив надежную-надежную, не зависящую от пробок связь. У нас десятилетиями говорили, что нужно построить новый автовокзал, искали для него место. Называли место около гостиницы “Заречная” (кстати, это очень неплохо), около Московского вокзала, говорили, что нужно построить его в Щербинках, а дальше говорили, что денег нет. Но это настоящая ерунда,  что нет денег на постройку автовокзала. Эти деньги даже не надо искать: автовокзал строится бесплатно во всех цивилизованных местах. У нас в области такое цивилизованное место только одно – это Дивеево. В Дивеево автовокзал построили, не вкладывая ни копейки. Просто сказали предпринимателям: “Дорогие товарищи, вы сможете здесь кормить людей, торговать.” И было моментально возведено двухэтажное здание, на первом этаже которого – зал ожидания, касса и диспетчерская, а на втором этаже едят, торгуют и т.д. Люди ждут автобуса, и каждый предприниматель хочет, чтобы здесь находилась его торговая точка, потому что здесь можно продать все, что угодно. И именно таким способом строятся сейчас автовокзалы везде, где пытаются подойти к этому вопросу цивилизованно. А у нас загадочным образом искали деньги и чего-то ждали.

В.Б.  А что у нас творилось с автостанцией, что на площади Сенная? Почему она не функционировала?

Н.М. Она не функционировала, потому что у нас экономились деньги. Во всех автобусах есть кондукторы. И если закрыть кассы, то можно сократить несколько смен кассиров, если запереть зал ожидания, то можно сократить людей, которые приводят этот зал ожидания в порядок, можно не включать свет…

В.Б. … а люди пусть мерзнут на улице, стоят под дождем, под снегом, если автобусы задержатся. Это уже никого не волнует.

Н.М. А они задержатся обязательно, потому там пробки сплошные. Сейчас это происходит во многих районах области. Сейчас уже кассы нет в Семенове, в Красных Баках, на станции Ветлужская.

В.Б. В Горбатове, где у нас дом, автостанцию тоже закрыли. Так вся эта ситуация в Нижнем произошла только потому, что не нашлось другого участка земли для строительства областного суда, и поэтому, не построив новый автовокзал, взяли и прикрыли действующий?

Н.М. Да, и это, безусловно, нецивилизованно. Я хочу сказать, что я посетил эти автостанции и убедился,  что муниципальное предприятие “Нижегородпассажиравтотранс” сделало все, чтобы там все нормально функционировало.

В.Б. Это уже в новом условиях?

Н.М. Там в первые дни дежурили вторые лица предприятия, следили за порядком, чтобы все было хорошо, не было очередей.

В.Б. Какие-то  сказки вы мне рассказываете. Обычно у нас начальники в народ не ходят. А в “Нижегородпассажиравтотрансе” поступили именно так?

Н.М. Да, но, с другой стороны, мы должны понимать, что эти автобусы, которые были переброшены в Канавино, вытеснили с  автостанции пригородные маршруты, и люди под дождем, под снегом на заснеженной площадке ждут сейчас автобусы на Богородск, Балахну, Дзержинск. Ждут около тоннеля на Московском шоссе.

В.Б. В Канавино очень маленькая автостанция.

Н.М. Да, это бывший диспетчерский пункт. Раньше это была комната отдыха водителей, и как-то постепенно она превратилась в зал ожидания.

В.Б. Как странно, нас сначала лишили пригородных электричек. Народ,  по сути дела, должен был пересесть на автобусы, ведь, не у каждого есть личный автомобиль, а тут взяли и автовокзал прикрыли.

Н.М.  Ну, сначала нас лишили скоростных судов и местной авиации. Это какая-то линия сведения на нет общественного транспорта. Вот,  сегодня включил я телевизор и услышал слова Путина о том, что у нас делается что-то не то с электричками. И он сказал: “Вы что, с ума сошли?” Вот так Президент охарактеризовал эту ситуацию. У нас добрый справедливый царь, который, к сожалению, иной раз не знает, как живет простой народ, потому что бояре ему не всегда докладывают.

В.Б. Несколько месяцев в прессе идет разговор об этих электричках, потому что у нас в стране есть целые области, где полностью уничтожены как явление пригородные электрички. У нас, кстати, в области еще ходят электрички, тоже уменьшилось их число?

Н.М. Если мы сравним с 2013-ым годом, а не с 1913-ым, как у нас обычно принято, маршрутная сеть электричек на территории области сократилась на 400 километров, то есть, 400 километров линий больше не обслуживаются. Не обслуживаются линии от Арзамаса на юг и на восток, не обслуживается линия в город Павлово, не ходят электрички в Кировскую область.

В.Б. По-моему, недавно докладывали, что в Павлове построен новый железнодорожный вокзал. Для кого, если туда не ходит электричка?

Н.М. Это просто прискорбное явление. Построили вокзал, там есть касса. И эта касса работает. И любой человек может прийти в эту кассу и купить билет на поезд, который уходит из Нижнего Новгорода, например, в Москву или Петербург, но, вот, самого поезда, который бы ходил со станции “Металлист” до Нижнего Новгорода, нет, потому что это к началу 2015-го года был самый дорогой по себестоимости пригородный поезд в нашей Нижегородской области. Там ходили рельсовые автобусы. Это новый подвижной состав, очень дорогой, несколько экзотический, его трудно ремонтировать. И поэтому его эксплуатация стоит дорого. Поэтому от него сейчас отказались.

В.Б. Закрыли главный автовокзал в городе. Как люди узнают, куда ехать, где  покупать билеты?

Н.М. На заборе, конечно, висят объявления, куда обращаться. Все это есть в Интернете, были объявления по телевизору, в газетах. Но все это нецивилизованно, и наш город выглядит очень-очень неприветливо в этом свете.

В.Б. Когда и где начнут строить новый автовокзал? Действительно, в Ольгино?

Н.М.  Он разместится между Щербинками и Ольгино. Туда ходит автобус, но троллейбус уже нет.

В.Б. Это большой минус.

Н.М. Конечно, тем не менее, он  попадает в пробку, как и автобус. Как мне сказали в “Нижегородпассажиравтотрансе”, вокзал уже строится. Но не могло быть в цивилизованном городе такого, что новый вокзал еще строится, а старый автовокзал уже выпотрошен, и все оттуда уже выброшено. Я не понимаю, как такое вообще возможно. У нас что, суд заседает на площади под дождем? Ведь, он же сидит в каких-никаких благоустроенных и очень симпатичных зданиях. И мне непонятно, как можно выбросить людей из автовокзала, объясняя это такой странной необходимостью.

В.Б. Наверное, деньги на подходе, их нужно за какой-то срок израсходовать. Но все это выглядит как-то очень некрасиво. Сначала судейские отгородили часть пешеходной Покровки, чтобы свои личные автомобили разместить. Сейчас вторая скандальная история, которая касается нижегородского автовокзала.

Н.М. Но есть и Божий суд…

В.Б. Так что же, все-таки, будет с электричками? Сейчас на слова Путина, несомненно, отреагирует Якунин. У регионалов, ведь, действительно, нет денег.

Н.М. У регионалов нет денег, но проблема в этом году состояла в том, что были резко сокращены федеральные статьи финансирования.

В.Б. Ну, как же, на чемпионат мира нужны деньги.

Н.М. Акционером пригородных компаний является ОАО “РЖД”. Оно имеет 50% минус две акции пригородной компании. А 25% плюс одна акция – у Кировской области и столько же у Нижегородской области. Тут кто кого перевесит.

В.Б. В Кирове тоже дело дрянь?

Н.М. В Кирове тоже дело дрянь. И там тоже несколько сократился полигон. Но там дело дрянь еще и потому, что там есть такие свирепые уголки, куда доходит только поезд.

В.Б. А у нас таких нет?

Н.М. У нас нет. В Кировской области есть районные центры, в которые невозможно проехать на автобусе или на  машине, потому что там нет твердых дорог вообще. Например, невозможно проехать из Кирова в город Луза.

 В.Б. Вот беда! И электрички туда совсем не ходят?

Н.М. Ходят, но вместо двух поездов – один в сутки. Невозможно проехать в Опарино. Это отдаленные районные центры.

В.Б. Значит, у нас еще не  самая плохая ситуация.

Н.М. Не самая плохая, но это совершенно не исключает наших руководителей из той характеристики, которую дал господин Путин – “Вы что, с  ума сошли?” Я сижу вечером в своем корреспондентском пункте, мне звонят люди с разных  станций, и я слышу просто… плач. За последние недели я слышал такие слова: “Лучше бы мы умерли.” Звонит человек из Арзамасского района, из Балахонихи. Студенты из Балахонихи учатся в Арзамасе. Один поезд идет утром к восьми, и другой поезд идет в восемь вечера. Других возможностей выехать из этого места куда-либо нет. Раньше у них было четыре пары поездов, сейчас остался вот этот один. Автобус туда не ходит. По каждой мелочи надо ехать в Арзамас. Пенсии перечисляют на карточки, а карточки надо вставлять в банкоматы, которые находятся на вокзале в Арзамасе. Я осенью поинтересовался, как из Бутурлино добраться в Арзамас. Это классический маршрут, по которому ездят студенты. Он совсем не длинный. Мне объяснили: “Автобуса такого нет, берите такси.” Еще сказали, что можно ехать с двумя пересадками, но выезжать нужно очень рано в 6 утра. Ну, на что это похоже?! Что это за отношение к людям? Вообще, что у нас является ценностью? Ценностью у нас является какая-то эффективность, какие-то реформы, или у нас является ценностью человек? Вопрос риторический. Я понимаю, что у нас ценностью является эффективность и реформы. Нам рассказывали, как это  сложно экономически, как все погибает, как государство не может заплатить деньги. Но сегодня я услышал Владимира Владимировича и понял, что самая сложная экономическая ситуация имеет политическое решение. “А, вот, чтобы завтра”, – он сказал. И оно будет завтра, я в это верю. И, окажется, что эти деньги откуда-то найдутся, и окажется, что этих непреодолимых тупиковых причин и как бы не было. Это мне напоминает какую-то дьявольскую игру с деньгами, которую ведет правительство Российской          Федерации в сфере транспорта. Конечно, у нашей области финансовые возможности ограничены, но все это надо любить и использовать такие возможности, о которых я говорил в связи со строительством автовокзала. Вот, в Кстове сейчас задумывается строительство автовокзала и железнодорожного вокзала. И кстовские власти прекрасно понимают, что они должны предложить эту идею именно предпринимателям, предложить им проект и показать, где будут находиться их кафе и магазины и получить от них средства на строительство.

В.Б. Построят у нас автовокзал в Ольгино. А в кстовском направлении откуда люди будут  ездить?

Н.М. Существует программа, где указаны места, где будут находиться местные автостанции, рассчитанные на короткие маршруты. Это будут Верхние Печеры, это будут Орловские дворики, платформа Дубравная и Мещерское озеро. Но, наверное, никого это не порадует, кроме тех, кто будет приезжать на платформу Дубравная, потому что там  можно пересесть на электричку. Дальше люди будут вынуждены пересесть в городской транспорт и немедленно попасть в пробки.

В.Б. С вещами. Старухи с морковкой, картошкой будут мотаться по городским автобусам.

Н.М. Естественно, и у нас совершенно не продумывается момент, как люди будут попадать на автостанцию. Выход мог бы быть в  строительстве трамвайных линий, которые существовали бы на отдельных выделенных полосах. Это не так уж дорого, но трамвай надо любить, а у нас его не любят.

В.Б. Вы много ездите. А как дела у наших соседей?

Н.М. Всюду какие-то перекосы. В Марийской республике не осталось ни одного пригородного поезда. Таково было желание местного правительства. Автоперевозки достались частникам. Недавно я прочитал обращение работников троллейбуса. Они говорят: “Вот, смотрите, так правительство Мари Эл поступает с муниципальными и серьезными федеральными перевозчиками”. В Чувашии такая же сложная ситуация с пригородными железнодорожными перевозками. В Татарстане очень плохо организованы междугородные автобусные перевозки. Там идет какая-то возня между частниками и серьезными муниципальными перевозчиками. Недавно оттуда ушла фирма “Аэроэкспресс” и пригородники начали возить людей в аэропорт за 30 рублей, а не за двести, как это было раньше. Но зато пригородные перевозки на территории Татарстана тоже потеряли около 400 километров за последние два года.  И так по всем регионам. Но локально есть города, которые с любовью развивают транспорт. В нашей области это Арзамас. Я имею ввиду предприятие, которое называется “Арзамаспассажиравтотранс”. Там был генеральный директор Гаврилов, который много сил вложил в развитие городского автобуса. Это Саров. Саров с любовью относится к своим городским автобусам. Это Урень, где четко и блестяще работает городской автобус.  А междугородные перевозки у нас рухнули. Я не смогу назвать ни одного региона, где было бы нормально.

В.Б. И какой у нас сейчас выход? Терпеть?

Н.М. У нас нет выхода. Мы являемся людьми, за которых все решит эта власть. Мы убедились в этом еще раз, слушая Путина.

В.Б. Кто скажет про нашу ситуацию с автовокзалом: “Вы что, с ума сошли?” Путина не хватит на все автовокзалы страны.

Н.М. Но, вот, в других городах другая ситуация с автовокзалами. Это Иваново, Владимир, Рязань, Саранск, Чебоксары. Там все блестяще сделано. Хотя это не самые богатые регионы.

В.Б. А я не понимаю, как это, когда в  стране кризис, будут строить роскошное здание областного суда. У нас все федеральные структуры роскошно живут. Казначейство отгрохало палаты в кремле. У налоговой инспекции самое красивое здание в городе. У Пенсионного фонда тоже потрясает. Сейчас у суда, может, еще круче особняк будет. А, говорят, денег нет. Что, опять Путину жаловаться?..

Поделиться