Вадим Булавинов: “Есть Шанцев, а все остальное – шанцевый инструмент, который ломается, изнашивается, и его надо время от времени менять.”

198dab74267928bfd7cd3022e084359214f9eed358f9861b21903110e0b6820d3c1c4059.0

Вадим Булавинов, депутат Государственной Думы

Валентина Бузмакова. Говорят, Шмакова уходит. Смысла нет оставаться в Нижнем, потому что все ее полномочия переданы области.

Вадим Булавинов. Она находилась между молотом и наковальней – между двумя Олегами. Ей надо было и с одним не ругаться и другого …

В.Б. … А какой из Олегов ее пригласил вернуться из Москвы в Нижний?

Вадим Б. Насколько я знаю – оба.

В.Б. Они были заинтересованы в пополнении городской казны.

Вадим Б. Они были заинтересованы в человеке, который был как бы независим, и в то же же время хорошо разбирался в градостроительной  политике, земельных отношениях нашего города. Татьяна Шмакова, учитывая сколько она проработала в департаменте градостроительства и архитектуры, безусловно, была специалистом.

В.Б. А сейчас она стала не нужна?

Вадим Б. А смысл в ней какой? Она понимает, что в ней нет  смысла, потому что сегодня земельные отношения перешли к субъекту, вопросы, связанные со строительством, тоже – субъекту. На сегодняшний день этот департамент, в лучшем случае, будет давать коридор для коммуникаций. Рекламный рынок тоже давно поделен. Поэтому я не вижу для нее целесообразности оставаться здесь.

В.Б. Олег Кондрашов завернул все аукционы по развитию застроенных территорий, а как торопился! Решение об аукционах срочно принималось под Новый год, 30 числа. Это была полная глупость, что дотянули до часа Х или как?

Вадим Б. Аукционы по развитию застроенных территорий начали проводить еще при мне, когда приняли федеральный закон и внесли изменения в градостроительный кодекс. В принципе, они особой популярностью не пользовались никогда. Я помню, когда мы выставляли на аукцион застройку территории “Старое Канавино”, этот “свинорой” с непонятными жителями, плохо говорящими по-русски – слишком много прописанных,  слишком большое расселение, слишком большие финансовые вложения – приходило очень мало заявителей. Единственный удачный опыт был по улице 8 Марта в Сормовском районе, но в силу того, что там город принял участие в частичном расселении, чтобы можно было  снести щитковые дома и формировать новый микрорайон.

В.Б. Это была нижегородская фишка или федеральная?

Вадим Б. Федеральная.

В.Б. Тогда зачем нужны все эти аукционы? Они, ведь, и при Кондрашове не все  состоялись. Что, у людей, которые их выигрывают, много проблем с застройкой?

Вадим Б. Очень много.

В.Б. Наверное, главное ярмо – расселение ветхого фонда.

Вадим Б. Самая большая проблема – это расселение и, конечно, та финансовая ситуация, которая сегодня сложилась в стране. Я думаю, строительная отрасль в стране будет на долгие годы заморожена или остановлена совсем, и многие фирмы вообще будут обанкрочены.

В.Б. Город потерял от того, что область приказала эти аукционы не проводить?

Вадим Б. Я не знаю, был ли это приказ, или просто не было желающих. В любом случае город потерял очень много и не только в этом. Город  потерял, когда забрали здравоохранение. Город потерял, когда забрали образование. А уж когда дошкольное образование перешло субъекту, получается, что сегодня администрация города, в принципе, городу и не нужна.

В.Б. Остался рекламный рынок…

Вадим Б. … и убирать дороги от  снега, за что Валерий Павлинович очень сильно критиковал Кондрашова в своем блоге.

В.Б. А тогда есть ли смысл идти на выборы Олегу Сорокину?

Вадим Б. Я думаю, что ему в любом случае нужен какой-то статус в качестве защиты от правоохранительных органов.

В.Б. Но статус депутата городской Думы ничего не дает.

Вадим Б. Я думаю, что он хочет сохранить статус главы города.

В.Б. А не станет ли у нас глава администрации главой города по тем самым поправкам в закон, которые внесли в ГосДуме?

Вадим Б. Дело в том, что председатель городской Думы остается. И, если председатель городской Думы способен консолидировать большинство депутатов, то ни один глава администрации, ни один глава города спокойно жить не сможет. Учитывая, что я очень долго руководил МКС по Приволжскому федеральному округу, я знаю систему конфликтов, которая складывалась в Оренбурге между сити-менеджером и председателем городской Думы. Аналогичная ситуация сегодня, кстати, развивается в Перми и в ряде других городов. Поэтому все зависит от личности. Если личность способна консолидировать большинство депутатов городской Думы, то сити-менеджер будет, как в паутине.

В.Б. Тогда к чему эти поправки в закон? Что это вообще меняет? Мы же видели: у нас депутат городской Думы Олег Кондрашов точно так же принимал участие в конкурсе и стал главой администрации.

Вадим Б. Мы сейчас говорим о конкретной ситуации в Нижнем Новгороде. Поправки в закон не носят нижегородского характера. Поправки в закон распространяются на всю страну, учитывая специфику особенно наших южных территорий – Дагестана, Адыгеи, ряда других. Более того, есть национальные республики рядом с нами в Поволжье – Башкирия, Мордовия, Удмуртия, Татарстан. Везде есть специфика, и наш закон дал право выбрать одну из трех моделей, даже четырех: прямые  выборы тоже не отменены. Теоретически региональные власти могут приять решение и  сделать выборы прямыми. Но, в соответствии с законом, право выбора остается за главой субъекта. Хотя я считал бы, что право выбора должно оставаться за органом местного самоуправления, но, учитывая ту вертикаль, которая сейчас выстроена, принято решение, что это будет решать субъект через Заксобрание. К моему сожалению. Но, учитывая специфику и мои знания по другим регионам, где-то это, действительно, необходимо.

В.Б. Я вспомнила про Азарова. Город Самара сохранил всенародные выборы, но Азаров сдал их. Я вспомнила о нем, потому  что он будет отслеживать из Москвы выборы, в том числе, и в Нижегородской области.

Вадим Б. Это не так. Произошла реорганизация МКС. Раньше нас было восемь человек на всю страну. Мы курировали в соответствии с федеральными округами. Сегодня МКС разукрупнили, и там будет тридцать с лишним человек, за каждым будет закреплено два-три региона. Азарову, действительно, досталась Нижегородская область, а Кировская досталась Тимченко, Башкортостан, который я курировал и знаю всю “кухню”, достался Косачеву. То есть, вместо меня одного стало шесть человек.

В.Б. А вас-то куда-нибудь смотрящим назначили?

Вадим Б. Смотрящим меня не назначили, и причины понятны. Назначать меня смотрящим за Нижегородской областью – это конфликт в отношении губернатора. Ведь, людей назначают смотрящими в перспективу: если они за два года покажут хороший результат проходного места в  списке в Государственную Думу. Так как я никогда не буду идти ни в какую думу вообще по территории другого субъекта, то это и мне не надо, и федеральным органам конфликта с Шанцевым не надо.

В.Б. Но уже сейчас, наверняка, идут разговоры в Думе, кто останется, кто уйдет.

Вадим Б. Разумеется.

В.Б. Вы на каком счету? Исаева, между прочим, простили – он смотрящий в Питере. А он провинился значительно больше, чем Булавинов.

Вадим Б. Посмотрим, что дальше будет. Меня прощать-то особо не за что.

В.Б. Мы это знаем, но вы стали крайним.

Вадим Б. Стал крайним, но ничего страшного я здесь не вижу. Андрея Исаева, очевидно, планируют поставить в проходное место по Санкт-Петербургу. Ставить меня куратором какого-либо региона – Башкортостана, Мордовии, Удмуртии, Татарстана, Оренбурга, Перми – неправильно в силу того, что все прекрасно понимают, я остался нижегородцем, я не переехал в  Москву, у меня семья живет здесь, большую часть времени я провожу в Нижнем Новгороде и активно работаю на тех территориях, которые сейчас за мной закреплены. Я не скрывал, что планирую принимать участие в выборах в Государственную Думу по Нижнему Новгороду.

В.Б. Но, ведь, Шанцев не даст вам пройти в Государственную Думу по Нижнему Новгороду. Он уж не полюбит, так не полюбит.

Вадим Б. Ну, что теперь делать.

В.Б. Запасного аэродрома нет?

Вадим Б. Я не хочу.

В.Б. Нынешние сентябрьские выборы все равно станут какой-то репетицией выборов в Государственную Думу. Выборы в Нижнем Новгороде тоже будут в центре внимания.

Вадим Б. У нас не только выборы в Нижнем Новгороде. У нас выборы будут и в Дзержинске, и в Кстове, и в Сарове. У нас очень многие города Нижегородской области 13 сентября проводят крупные избирательные кампании.

В.Б. Я хочу сказать, что на эти выборы могут заявиться люди, которые хотят показать товар лицом, чтобы потом принять участие в выборах в Государственную Думу. Реально это?

Вадим Б. Абсолютно реально. Но сегодня я пока таких людей не знаю.

В.Б. Вы посмотрите, как скромен наш выбор – два Олега. Поставим себя на место Шанцева: он думает, провинился и тот, и этот. Не потому ли в списке “Единой России” появился господин Сватковский?

Вадим Б. Пока списки не утверждены, можно говорить только гипотетически. Но что можно говорить однозначно – человек, который рулит у нас и в городе, и в области, – это Шанцев. И список будет сформирован так, как он считает нужным. Никто ему здесь не помешает и не запретит, более того, я не сомневаюсь, что список кандидатов, имеющих шансы избраться, тоже будет проходить через его согласование как в Нижнем Новгороде, так и в Дзержинске, в Кстово.

В.Б. Я тоже в этом уверена.

Вадим Б. Поэтому сегодня кто бы что бы ни хотел, ни заявлял, реально рулить будет Валерий Павлинович Шанцев. Что касается двух Олегов… Губернатор – прагматик, обладающий большим опытом в том, чем он занимается. И как прагматик, я думаю, он  понимает, что есть Шанцев, а все остальное – шанцевый инструмент, который ломается, изнашивается, и его надо время от времени менять. И, если олеги, сергеи, васи, пети начинают ему мешать, то инструмент меняется. Поэтому будет Сватковский, или Зудина, или Вайнберг, или кто-то еще, окончательно губернатор примет решение перед праймериз, которое будет вынесено на региональный политсовет. Фамилия не важна: управлять и решать будет Шанцев.

 В.Б. Послушаешь вас и понимаешь окончательно и бесповоротно: народ исключен из этого процесса. Народ приходит, бюллетень за или против – это не играет никакой роли. Так?

Вадим Б. Не совсем. Когда народ сам хочет, чтобы так было, так и будет. Вот, говорят, что бюджетников загнали на такой-то участок, и они все дружно проголосовали за такого-то кандидата. Но, ведь,  человек с бюллетенем в кабинке один на один. Если он такой, что пойдет и, как баран, поставит галочку, где ему приказали, значит, он имеет  такую власть, какую заслужил. И не надо искать виновных во власти. Зачем на зеркало пенять… Меня, например, никто никогда не мог заставить за кого-то проголосовать.

В.Б. Но всенародные выборы-то вы сдали в Нижнем Новгороде.

Вадим Б. Не я сдал в Нижнем Новгороде, а их сдали по всей стране.

В.Б.  В Нижнем могли остаться, и от вас что-то зависело. Но вы не  стали спорить с системой.

Вадим Б. Я много раз говорил, что я год затягивал это решение и, действительно, жалею, что потом поддался этим уговорам. Я жалею, что это произошло, хотя понимаю, что это все равно бы произошло.

В.Б. У вас был шанс, у Вадима Евгеньевича Булавинова, облеченного народным доверием, кстати.

Вадим Б. Я хочу сказать, что там, где удалось сохранить выборы, по разным причинам глав снесли, а новые главы отменили выборы. И, в принципе, получились те же.., но только в профиль.

В.Б. Ушел “по собственному желанию” глава Сормовского района, вашего района. Уж не потому ли, что вы собрались в ГосДуму по Сормову идти?

Вадим Б. Нет, я думаю, не поэтому.

В.Б. Что, Кондрашов меняет команду к своим сентябрьским выборам?

Вадим Б. Не знаю. Я не думаю, что Моисеев стал бы работать против Кондрашова.  Моисеев – человек системы и всегда работал в  системе. Вопрос в другом. Моисеев, все-таки, самостоятельный человек с огромнейшим опытом. Говорят, засиделся – 25 лет. На самом деле не 25, а 35 лет. За эти годы каких-то  серьезных, существенных, коррупционных претензий к нему гораздо меньше, чем к нынешним двум Олегам за четыре года. Не хочу никого идеализировать, но Моисеев – системный человек, и я удивлен, что губернатор согласовал отставку Моисеева, потому что если брать ментальность и подходы, то они один в один. Я был удивлен, когда убрали Гладышева, Моисеева.

В.Б. Конечно, это, команда Шанцева, по сути дела.

Вадим Б. Это люди, готовые в  свои 65 лет круглосуточно в снег ездить по району, лично контролировать. Пацаны – эффективные менеджеры, которых сегодня набрали в муниципальные конторы, в некоторые районы, от них, кроме откатов, пользы-то, наверное, и нет.

В.Б. У этих стариков есть личный ресурс. А что, действительно, следующим будет Солдатенков? Из стариков только он остался.

Вадим Б. Я не знаю. Ходят такие разговоры.

В.Б. И Автозавод уже не прежний. Если бы прежний, он бы не сдал Солдатенкова. Нынешнему все равно.

Вадим Б. Согласен, даже спорить не буду.

В.Б. А, ведь, эти люди делали выборы и знали все игры системы.

Вадим Б. Я могу сказать, выборы делали не только и не столько фальсификациями, сколько личным ресурсом. Сделать несколько левых участков и набросать туда бюллетеней – это и дурак сможет. Они вытягивали все личным ресурсом, авторитетом и организацией.

В.Б. А что, ни один городской начальник не может избежать уголовных дел? Вот и против вас уголовные дела затевали. До сих пор где-то папочки лежат.

Вадим Б. Затевали. Но у меня уникальная ситуация, что меня ни разу не вызывали, никто никогда меня не спрашивал и не допрашивал. Несколько раз возбуждали дело, еще в Нижнем, и потом закрывали. И даже когда года три назад Следственный комитет в Москве возбудился, Генеральная прокуратура им дала отказ, причем, четко мотивируя, что там нет ни события, ни состава. Но я лично инициировал звонки к Бастрыкину, к его заместителям, обращался письменно в Генпрокуратуру  “вызовите меня, хотя бы спросите о чем-нибудь”, но никто меня не вызывал и не спрашивал.

В.Б. А Кондрашова вызывали?

Вадим Б. Я не знаю. Просто когда идут заказные дела, человек-то не нужен.

В.Б. А у Кондрашова, вы считаете, тоже заказное дело?

Вадим Б. Я не знаю. Насколько я знаю, у нас прокурор вообще ни с кем не общается. Я с нашим областным прокурором почти год пытаюсь встретиться по депутатским делам – ни по нижегородским, ни по каким-либо другим. Я хочу, чтобы ассоциация юристов, которую я возглавляю, более плотно объединяла всех, кто имеет отношение к юриспруденции. Не получается. Он занял удаленную позицию.

В.Б. Он прав, он равноудален от всех власть предержащих.

Вадим Б. Может быть, и прав. Может, он считает, что я хочу с ним поговорить: “Ты за белых или за красных?”. У меня такой задачи не было.

В.Б. Как напугали-то прокурора!

Вадим Б. Я думаю, что у нас три прежних прокурора постоянно втягивались в политические разборки, и опыт трех предыдущих прокуроров заставляет его равноудалиться от всех.

В.Б. Я думаю, он получил такой наказ из Москвы.

Вадим Б. Может, и так. Хотя я знаю людей, которые общались с ним много лет. Отзывы о нем очень хорошие.

В.Б. Но пока громкого дела у него здесь не было.

Вадим Б. Громкие дела у него, может, и были, но прокуратура сегодня не имеет возможности влиять и контролировать следственные процессы. И когда мы говорим, что прокуратура возбудилась по какому-то вопросу…

В.Б. … а Следственный комитет закопал…

Вадим Б. …Или СК, или МВД… А, вот, сегодня говорить об их самостоятельности не приходится.

В.Б. Вы можете сейчас дать экспертную оценку продаже ТЭКа. Это, действительно, потеря для города? Действительно, продано было дешево?

Вадим Б. Конечно.

В.Б. Своим было продано?

Вадим Б. На сегодняшний день из тех материалов, которые есть, говорить “свои” – это кого-то обвинить и быть клеветником. Я не хочу. По документам – нет, не своим. А по факту можем предполагать.

В.Б. Но дешево?

Вадим Б. Я это выкупил у Зензина в  три раза дороже. Вы должны помнить, какая была война еще до выборов 2002-го года: я обещал публично людям забрать эти котельные из частной собственности, потому что, как только Лебедев их продал, они в несколько раз увеличили тариф и через дотацию населения и оплату тепла бюджетной сферы фактически эти деньги, даже в большем размере, с нас же и содрали. Я вообще противник перехода в частную собственность любых инфраструктурных объектов.

В.Б. А как же ДУКи?

Вадим Б. ДУКи не являются ресурсниками и даже теоретически не являются монополистами. Если говорить о ДУКах, то мы тогда четыре года занимались лукавством. Когда Федеральный закон обязал нас продать ДУКи, мы их продали “Водоканалу” фактически, где 75% принадлежало “Водоканалу”, а 25% – городу. И отчитывались в Москве, получая федеральные деньги за капремонт тем, что у нас ДУКи – частные, и поэтому федеральные деньги за капремонт нам положены. Мы получили  три с лишним миллиарда рублей. И когда в 2010 году по жалобе одного из нижегородских ответственных, больших людей (я не готов назвать фамилию, хотя догадываюсь) инициировали проверку города и  сказали, что мы обманываем федеральные власти, что ДУКи принадлежат городу в полном объеме через “Водоканал”, и мне выдали предписание или вернуть три с половиной миллиарда, или продать 75% в соответствии с федеральным законом, мне после этого пришлось пойти на этот шаг. Более того, мы продали пустые оболочки – юридическое лицо, потому что все базы, трактора, имущество, помещения я оставил в казне города. И когда мне говорят: “Дешево продали”, встает вопрос: “А что мы продали?” Мы продали название с юридическим  лицом. Теоретически у них оставался актив – количество договоров с жителями на управление жилыми домами. Но любой дом мог проголосовать , а администрация могла, организовав процесс, переголосовать за любую другую управляющую компанию. По сути, мы продавали пустышки, сохранив все в казне города. Уже не став главой города, я несколько лет бился, чтобы федеральный фонд имущества исключил эту норму – чтобы 75% частного бизнеса было в управлении домовладениями. И два года назад мы этого добились. Эта норма была исключена.

В.Б. Это была большая ошибка?

Вадим Б. Конечно. Я бы никогда не отдал ДУКи, хотя их легко поменять. У главы города какой был раньше инструментарий управления городом? Трудовой коллектив, который подчиняется главе города, составлял порядка 160 тысяч человек. Это все учреждения дошкольные, школьные, здравоохранение, культура, спорт плюс муниципальные предприятия и пр. И этот инструментарий позволял реально управлять процессом, держать все в руках. Это человеческий фактор. Был другой фактор: самое главное для контроля – это система водоснабжения. Почему я публично высказался, что нельзя отдавать в концессию, нельзя продавать “Водоканал”, нельзя пускать  частного инвестора, потому что без воды и канализации не может прожить ни завод, ни фирма, ни человек. Это нервная система города. Представьте, что у человека удалили нервную систему: он превратится в овощ. Мы сегодня видим, как процесс стремительно идет к тому, чтобы город стал овощем, потому что у него нет инструмента управления.

В.Б. Я смотрю, вы так соскучились по работе. Вы вообще в коридоры городской власти ходите?

Вадим Б. Нет.

В.Б. Вы не вхожи с 2010-го года?

Вадим Б. Я не то чтобы не вхож.

В.Б. Не зовут, не приглашают, не звонят, не спрашивают?

Вадим Б. Нет.

В.Б. Это что, приказ такой?

Вадим Б. Не знаю. Для меня это было интересно. Можно критиковать меня,  я к этому спокойно отношусь. Но когда я вижу результат своих действий, это для меня самое огромное наслаждение.

В.Б. Благодаря вам начался еще один конфликт между защитниками города и застройщиком в Нижнем Новгороде. Тот самый дом на площади Минина, который собираются строить за первой школой, – проект 2005-го года. Ничего никуда не исчезает. Все до поры лежит в сундуках. Сколько там этажей было задумано?

Вадим Б. Я даже не помню.

В.Б. Ха-ха. Как это вы не помните, когда вы отдали это место человеку, который построил дом рядом с Домом архитектора, в котором у вас квартира?

Вадим Б. Площадка для дома, в котором у меня квартира, была выделена вместо пиццерии задолго до меня.

В.Б. Лебедев продал место?

Вадим Б. Я сейчас даже не помню, я ли принимал решение по этому дому.

В.Б. 2005-ый год!

Вадим Б. Что 2005-ый год – разрешение на проектирование?

В.Б. Разрешение размещено в Интернете от министра культуры, тогда был некто Седов, которому подчинялись памятники.

Вадим Б. Надо посмотреть, когда земля была предоставлена под проектирование. Но есть другой момент. Центр города. Видовые, фасадные вещи надо по максимуму реконструировать и сохранять. Но что у нас творится на дворовых территориях той же площади Минина, улицы Грузинской, улицы Алексеевской?

В.Б. Мы говорим про этажность.

Вадим Б. Насчет этажности я точно это решение не принимал, потому что решение принимается при строительстве, при утверждении проекта. Это произошло, насколько я помню, в 2014-ом году. Есть ограничения, есть Камальдинов. Территория входит в границы “Старого Нижнего”. Есть решение про шестиэтажность. А разрешения 2005-го года давным-давно истекли.

В.Б. Тем не менее, все сегодня говорят, что это было сделано в 2005-ом году. Власть сегодняшняя может принять другое решение?

Вадим Б. Может. Более того, они не должны были продлевать это разрешение. Прежде, чем начать строить, они должны продлить разрешение, потому что они тогда давались на год или два.

В.Б. Это сейчас должно сделать областное правительство?

Вадим Б. В нынешней ситуации – да.

В.Б. Значит, дело за Шанцевым.

Вадим Б. Вы вспомните, сколько решений на строительство я отменил. Примерно около двухсот в 2002-ом году. Я покопаюсь в архивах насчет этого дома на Минина. У меня большие сомнения, что это решение было принято при моей администрации. Да и я не верю, что в ближайшие годы этот дом будет построен.

В.Б. А я абсолютно уверена. Сейчас под Чемпионат мира- 2018 многое можно будет провернуть.

Вадим Б. Идиотов брать ипотеку под те проценты, что сейчас есть…

В.Б. Да они для себя построят – 26 квартир всего-то.

Вадим Б. Рынок стоит. Сегодня есть готовые дома, никто ничего не покупает. У Буйного нет таких денег. Ипотеку под 30% он не возьмет. Привлекать дольщиков – сегодня их нет. Я не вижу экономических предпосылок начала строительства этого дома. Я знаю строителей, которые заморозили более готовые проекты, понимая, что рынок на ближайшие годы будет подмороженным.

В.Б. Вы покопайтесь, покопайтесь в своих архивах. Я думаю, это будет очередной затяжной конфликт в Нижнем. До сих пор спасали дома на подступах к кремлю. Теперь взялись за саму площадь Минина. Так как, не отдадим ни пяди родной земли захватчикам?..

Поделиться