Валерий Соловей: «В движение начинает приходить российская провинция, в ней градус политической активности уже выше, чем в Москве и в Питере»

250px-Valery_Solovey

Валерий Соловей, доктор исторических наук, профессор МГИМО, лидер партии «Новая сила»

ПолитКухня: Почему  Нижний Новгород?

Соловей: Цель моего визита – политическая дискуссия, как с нашими товарищами по партии, так и с представителями других партий, они тоже приглашены, и у меня, возможно, с ними будет встреча. Это все будет представлять политическую дискуссию о ситуации в России, что происходит, что будет происходить дальше, и, соответственно, как нам, нашей партии и тем людям, которые нам сочувствуют, строить свою стратегию и тактику в этой ситуации. Почему Нижний? – Потому что Нижний Новгород – один из ключевых городов в России.

ПолитКухня: А вся эта партийная деятельность не мешает вашей профессорской деятельности?

Соловей: Нисколько. Всегда считал и все более в этом убеждаюсь, что для хорошего ученого нет большего удовольствия, чем применить свои знания на практике. Для Европы и Соединенных Штатов – это норма, когда академический профессор занимается политикой. Точно такая же норма – позанимавшись политикой и поработав на госслужбе, возвращаться обратно в университет. Я знаю много таких людей.

ПолитКухня: Одно дело за рубежом, а у нас Россия…

Соловей: Порой, конечно, возникает напряженность. Она не может не возникать, но я и наша партия не нарушали ни Конституцию, ни законы Российской Федерации. Нам нельзя предъявить никаких претензий, кроме чисто вкусовых. Кому-то это не нравится и что?

ПолитКухня: А эти «кто-то», наверняка, доносы шлют?

Соловей: Практически не было ничего, за исключением забавной истории в Ставропольском крае. Там наша региональная организация была очень неадекватно встречена местной властью. И лично меня обвинили в том, что мы хотим оторвать Ставропольский край от России и передать его Украине. Это сказал вице-премьер Российского правительства Хлопонин, который, кстати, полпред Президента в Северо-Кавказском федеральном округе. Он заявил это по телевидению, которое транслировалось в прямом эфире на весь юг России, что, мол, вот такая группа во главе с профессором Соловьем хочет оторвать Ставрополье для Украины. В силу этого откровенного идиотизма его звонки моему ректору не встретили ни понимания, ни поддержки.

ПолитКухня: Наш эксперт Дмитрий Юрьевич Кривцов рассказывал, что у партии «Новая сила» были некоторые проблемы с регистрацией.

Соловей: Да, проблемы есть. Нам не удалось зарегистрироваться с первого раза, к сожалению, но это судьба не только нашей партии, но и тех партий, которые занимаются политической деятельностью, а не имитируют политику. Это не означает, что мы посыпаем голову пеплом. Мы запускаем процесс регистрации заново и надеемся, что, все-таки, завершим его.

ПолитКухня: Вас обвинили в том, что вы не поставили запятую?

Соловей: Российские законы и российские правоприменительные практики таковы, что если вы пропустите в одном из документов запятую, то, я вас уверяю, что и это может послужить основанием для отказа. Это сплошь и рядом практикуется, когда на выборах человеку, имеющему диплом кандидата наук, отказывают в регистрации на том основании, что он не принес диплом о высшем образовании.

ПолитКухня: Хорошо, что хоть не об окончании школы.

Соловей: Или, скажем, женщина, которая хотела баллотироваться, приносит свои документы, а ей говорят: «Почему у вас в свидетельстве о рождении одна фамилия, а вот сейчас у вас другая?» Это такой административный цинизм, переходящий в откровенный идиотизм, с которым сталкивается любой гражданин Российской Федерации, вне зависимости от того, занимается он политикой или нет. Как только он хочет решить какую-то проблему, для решения которой ему надо будет пойти в органы власти, он тут же столкнется с валом бюрократических проблем и издевательств.

ПолитКухня: Ваша партия оказалась лишней…

Соловей: Ну, я могу только предположить, потому что основания предъявляются чисто формальные. Я могу предположить, что основанием послужила эта история в Ставропольском крае, где мы выступали в защиту русских, где мы говорили, что краем управляют некомпетентные и неэффективные чиновники. Кстати, губернатор Ставропольского края скоро будет отправлен в отставку. В Ставрополе был убит русский парень, был убит чеченцем. Чеченцу позволили скрыться, люди возмутились и вышли на улицу, стали протестовать. Мы же заявили, что их протест закономерен и оправдан, и, что чиновник, который позволил всему это совершиться, фактически, покровительствует бандитам Северного Кавказа и должен уйти в отставку как некомпетентный и трусливый человек. Что в этом угрожающего? Это обычная гражданская активность. Вот и вся эта история. Также мы начали кампанию по введению визового режима в Центральную Азию. Мы собрали сто тысяч подписей, которые передали в Думу, в администрацию Президента, и получили оттуда, конечно, отписки. Но, благодаря этой кампании, мы подняли волну, и теперь любая политическая сила вынуждена откликаться на эту проблематику и вынуждена говорить именно о визовом режиме.

ПолитКухня: У либералов дела складываются успешнее, чем у националистов.

Соловей: Я бы не сказал, что у либералов дела не намного лучше. У них, конечно, есть медийные ресурсы, деньги. Понятно, что у Михаила Прохорова, лидера «Гражданской платформы», их достаточно, чтобы финансировать все партийные системы Российской Федерации с избытком. А второе, что я хочу подчеркнуть, это то, что наша партия не националистическая. Мы право-консервативная партия. Это типично для Европы, типично для мира. Как раз это место в российском политическом спектре свободно, а что касается национализма и этого термина, то вы знаете, что оно  воспринимается в России достаточно негативно, и даже если будучи националистом вы будете проповедать сугубо вегетарианские способы жизни и политики, то вас все равно будут называть фашистом и обзывать разными гнусными словами, не имеющими никакого отношения к вашей позиции. Объединиться трудно и либералам. Обратите внимание, как они конкурируют между собой и недолюбливают друг друга. Сейчас, конечно, возможно, появился некий бесспорный лидер – Алексей Навальный. Это нормальный процесс. Но, на мой взгляд, появится сила, которая станет флагманом, и к ней присоединятся другие. Это нормальная ситуация для неустоявшейся политической системы. В России сейчас в этом плане некий хаос. Понятно, что старая политическая система, которая сформировалась в последнее десятилетие при Путине, находится в состоянии кризиса. Люди испытывают потребность в чем-то новом, а это новое еще не выросло, у нас только ростки и зачатки. На это потребуется время, но не безмерное время, ведь, все может произойти очень быстро, в течение полутора-двух лет, как тот же Алексей Навальный, еще которого недавно именовали блоггером, сейчас же он является оппозиционным политиком. Точно также произойдет процесс кристаллизации политических сил, очень быстрое их выдвижение и формирование более-менее влиятельных политических организаций.

ПолитКухня: А как вам Навальный?

Соловей: Я считаю, что он в политическом плане действует очень грамотно, очень правильно. Он обоснованно добился успеха. Но, вместе с тем, я знаю, что Алексей Анатольевич имеет в обществе не только поддержку, но и людей отрицательно относящихся к нему. Число тех, кто относится отрицательно, значительно превышает тех, кто относится положительно, и, в общем, он, пока что, московский феномен. Большая часть России, конечно, о нем что-то и слышала, но даже если и слышала – это отрицательное. Понятно, что о нем говорили и в каком контексте. Не то лес весь украл, не то спирт весь выпил. Правда это или не правда, но как в анекдоте – осадочек останется. Здесь я отдаю должное государственной пропагандистской машине, она может быть очень эффективной. Это отношение не так просто изменить. Потом не забывайте о том, что Алексей Навальный – москвич, а к москвичам относятся, честно говоря, без особой симпатии в России. Это – факт.

ПолитКухня: Вы были на Болотной в мае?

Соловей: Нет, я не был. Я считал, что политическая активность тогда пошла на спад, и я считал, что на Болотной вряд ли будет много людей. В этом я и ошибся. Людей собралось очень много, и действия полиции спровоцировали эксцесс. По крайней мере ощущение такое. В любом случае, это был политический спад в России. Он продолжался до этого времени. Сейчас в России, на мой взгляд, формируются факторы политического подъема.

ПолитКухня: Екатеринбург?

Соловей: Екатеринбург и Москва – это проявление. Это симптомы, но более основательно другое, о чем мало кто догадывается. В движение начинает приходить российская провинция, в ней градус политической активности уже выше, чем в Москве и в Питере. Пока это не проявляется в каких-либо масштабных выступлениях, но вполне может проявиться, в том числе, потому, что впервые за 20 лет в российской провинции считают, что массовый протест, забастовки и митинги это легальная форма защиты своих интересов. Раньше люди так не думали, а сейчас они так думают, и это качественный сдвиг, что очень важно.

За последние два года ситуация изменилась и, если резюмировать, то Россия пришла в движение, политика возвращается в Россию. Этот процесс неостановим, он никогда не развивается по восходящей, от плохого к еще худшему или, наоборот, от хорошего к лучшему, как правило, такие процессы развиваются по синусоиде – подъем/спад. Мы пережили подъем с декабря 2011 года по февраль-март 2012, потом начался спад, сейчас же мы втягиваемся в новый политический подъем, и он будет связан, в том числе, и с провинцией.

ПолитКухня: Может быть, вы назовете какие-нибудь конкретные провинциальные города?

Соловей: Вы знаете, при анализе такого рода процессов есть одна очень важная закономерность – мы можем предсказать начало подъема, но не можем предсказать, в каких формах и где он будет реализовываться. Я не ожидал того, что произошло летом в Пугачеве, этого никто не ожидал и, поверьте, те люди, которые курируют этот регион, ожидали этого меньше других. Тем не менее, это произошло. Многие вещи, чаще всего, происходят неожиданно – вчера всё было спокойно, а завтра вы вдруг видите бурлящий город, причем, повод может быть ничтожен по сравнению с последствиями. Потому что накопилось.

В России накопилось много энергии отрицания власти, очень много. Давайте не забывать, что социальная ситуация ухудшается. Если в Москве, в Питере и, может быть, в Нижнем Новгороде это не так заметно, то, в целом, в России, это очень хорошо ощущается, потому что уменьшаются возможности бюджета, сокращаются социальные ассигнования, сокращаются выплаты, все хуже мелкому и среднему бизнесу, вводятся социальные нормы потребления, которые, на самом деле, откровенно антисоциальные, усиливается давление, и вопрос уже заключается не в том, что вы не можете, условно говоря, купить себе новую машину или поменять себе телефон на другой, вам жить не на что.

Я знаю, что в России есть целые регионы, в частности, на Урале, например, Челябинская область, где люди берут кредиты не для покупки машины, а для покупки одежды. Им ходить не в чем, потому что всю свою зарплату они тратят на оплату жилья и на провизию. И Челябинская область, и еще некоторые области с развитой промышленностью относятся к числу тех областей, где почти 100% трудоспособного населения имеют по одному, а то и по два кредитов. Те из вас, кто сталкивался с кредитами, знают, какая это удавка, а выплачивать их как? Доходы-то сокращаются.

Дмитрий Кривцов: По Нижнему Новгороду такая картина – мои коллеги по университету до весны 2013 года как-то более-менее сводили концы с концами. С этой весны уже не хватает доцентской зарплаты для того, чтобы месяц прожить нормально. На последней неделе ходят и друг у друга спрашивают, занимают, перезанимают. «Займешь? – Откуда? У самого нет».

Это очень четкий показатель уровня жизни, он ни в какие статистические сводки, никуда не попадет, и его увидеть невооруженным глазом невозможно, поэтому власти, которые смотрят отчеты, этого не видят, не понимают, думают, что все хорошо – «Как же, люди по-прежнему берут кредиты, все больше и больше, благосостояние растет!», а на самом деле у людей уже возникает ощущение нищеты, потому что нищета – это не когда у вас нет куска хлеба для того, чтобы его съесть, а когда ваш сегодняшний кусок на 10% меньше, чем кусок вчерашний. Это уже дает социальный, а потом и политический эффект.

Соловей: Представьте себе положение людей, у которых семьи. Вы, молодые, вряд ли еще успели обзавестись семьями, а тем паче детьми. А те, у кого дети? Это, ведь, для многих вопрос жизни и смерти, причём, в прямом смысле – ребенок же нуждается в полноценном питании. Это людей может просто вытолкнуть, и они будут в ярости, когда выйдут на улицу.

Я согласен с Дмитрием Юрьевичем, что власть не видит очень многих серьезных вещей в силу самоослепления и, если хотите, в силу глупости. Я не шучу, когда говорю о глупости, потому что есть такая общая закономерность для всех режимов, которые идут к своему концу – они ведут себя так, будто сошли с ума. Они не видят очевидных вещей, они совершают все для того, чтобы ухудшить свое положение и оттолкнуть от себя все новые слои общества. Согласитесь, российская власть ведет себя очень похожим образом. И когда она потом столкнется с тем, что произойдет, будет поздно.

Так в свое время совершеннейшей неожиданностью для власти стали массовые выступления в декабре 2011 года – я вас уверяю, они были совершенно неожиданными, никто не ожидал такой острой и такой массовой реакции. Именно массовая динамика это то, что относится к числу непредсказуемых вещей, скажем, начнется в некоторых российских городах и потом пойдет-поедет, начнет всю Россию в эту воронку втягивать, постепенно дойдет и до Москвы. Исходите из того, что все будет неожиданно, нет таких прогностических методик, которые бы позволяли определить день и час. Понятно одно – это произойдет, можно сказать, с уверенностью.

ПолитКухня: В националистической среде сейчас оформляется движение, общность людей, определяющих себя как интеллектуальных националистов. Это, зачастую, молодые и образованные люди, «средний класс». Я имею в виду, например, проект «Спутник и Погром» Егора Просвирнина. Как вы считаете, есть ли у этого движения политические перспективы, с чем связано его появление?

Соловей: Связано это с очень простой вещью, и вы, кстати, определили ее сами в вопросе – выросло новое поколение людей, которые не находятся в плену советской социализации. Мы с Дмитрием Юрьевичем выросли и сформировались в советское время, и поэтому нам надо было какие-то вещи выдавливать из себя по капле. Молодое поколение, которое смотрит на мир другими глазами, это как раз читатели и аудитория «Спутника и Погрома».

Я могу сказать, что по стилю «Спутник и Погром» – очень интересное и привлекательное явление, Егору Просвирнину и редакции удалось создать новый стиль, но это исключительно интеллектуальный и культурный феномен, поэтому я очень сомневаюсь, что он способен повлиять на политику. Вы читаете тексты и ощущаете себя находящимся в некоем интеллектуальном авангарде, и вам даже лестно, что вы бросаете вызов какой-то косной массе, но дело в том, что политика – это умение повести за собой эту массу и вывести её на улицу, а масса не читает «Спутник и Погром» и никогда не будет читать, потому что этот авангардный стиль её отпугивает, а голосует именно масса.

То есть, это очень интересно и, видимо, будет способствовать рождению нового политического качества, но само по себе это политическим качеством не является, нужно различать некий культурный (даже не идеологический) феномен и политику. Политика – нудное и зачастую даже очень неприятное занятие, в силу того, что нудное и кропотливое. Это 99% воловьей работы, а всплеск – баррикады, митинги, это меньше процента, поверьте. Нужно ездить, говорить с людьми, самое сложное в России – найти с людьми общий язык. Это самое сложное, потому что люди не верят, они отчуждены от политики, они не верят в политику и видят во всем этом одну только корысть. Поэтому с ними надо говорить и объяснять, что это в их интересах, что ситуацию можно изменить. Это очень сложно, мы можем выйти на улицу, опросить людей и 99 человек из 100 скажут вам, что все политики – воры, хотят наворовать и действуют только в собственных интересах.

Нужно долго объяснять, что политика нужна для того, чтобы защищать наши общие интересы и что это можно сделать. На самом деле, ситуацию в России можно изменить, она кажется незыблемой, люди хватаются за головы -«Это всё на века, так было и так будет». Ничего подобного – в течение 10-15 лет Россию можно превратить в совершенно другую страну и не использовать для этого ни концлагеря, ни чистки, ни массовые расстрелы. Тут масса инструментов, которые использовались в других странах, которые можно использовать в России и использовать очень эффективно. Но самое сложное – донести до людей, что это можно сделать, и вы можете это сделать. Зажечь в людях хоть какую-то искру надежды очень сложно, но я, думаю, что возможно.

ПолитКухня: Как?

Соловей: Вы знаете, мы пытаемся, конечно, вести разъяснительную работу и пропаганду, встречаться, говорить. Это идет, потихонечку идет, но то, что мы делаем, не очень много по сравнению с той толщей, которая не охвачена. Нам очень трудно выйти на телевидение, сейчас практически невозможно, но, я думаю, что удастся. Телевидение – очень влиятельный инструмент, сеть тоже влиятельна, но охватывает далеко не все социальные слои, поэтому мы стараемся говорить везде, где мы можем и с теми, с кем мы можем. Сейчас главное для нас – коммуникация, то есть, довести до людей не только наши идеи – наши идеи как раз очень просты, это здравый смысл. Мы говорим, что ситуацию можно изменить, мы говорим, как ее можно изменить, начиная с простых вещей. Зачем тратить 50 миллиардов долларов на Олимпиаду в Сочи и еще минимум 100 миллиардов на Чемпионат Мира, если можно на эти деньги построить жилье и тем самым решить жилищную проблему? Это можно сделать!

Можно за два-три года запустить программу по строительству массового жилья, бесплатного для одних категорий и социальную ипотеку для других. Когда мы запустим эту программу, мы обеспечим условия для демографического подъема. Согласитесь, вы не можете завести детей, если вам негде жить, правда? Это что, бином Ньютона, что ли? Это же простые вещи, просто надо думать не о том, сколько ты украдешь и как тебя будут воспринимать на Западе, а как тебя будет воспринимать свой народ, ведь политик работает для него. Или ты часть этого народа и хочешь для него сделать хотя бы что-то, или ты считаешь, что ты вышел из этой косной массы, поднялся над ней и тебе нет до нее дела. Это вопрос просто любви к своей Родине. Для того, чтобы это делать, я вас уверяю, не надо учиться в Гарварде, не надо получать 3 высших образования, надо только одно – иметь здравый смысл и хоть чуть-чуть любить свою страну, свой народ. Больше ничего не надо для того, чтобы быть успешным политиком в России и изменить страну.

 

Марк и Сергей, редакторы ПолитКухни:

Марк:  Все-таки, боятся наши лидеры слова «национализм», но чем оно хуже слова «патриотизм»?

Сергей: Слушал я Соловья, слушал и думал: интересно, это ли самое говорит Соловей своим студентам?

Поделиться