Игорь Каляпин, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека: “У Кадырова один хозяин – Путин. На остальной мир ему наплевать.”

10000040_pic1

 

Валентина Бузмакова. Вот уж не думала, Игорь, что ты опять зачастишь в Чечню. Какая она, сегодняшняя Чечня? Я помню другую Чечню из ваших репортажей времен чеченской войны. А сейчас она какая, настоящая, не та, что с экранов телевизоров?

Игорь Каляпин. Чечня сегодня другая. Другая вся: снаружи, изнутри. Чечня снаружи, то есть, то, что видит турист, спортсмен, бизнесмен, нефтяник, любой специалист, который приезжает туда работать, их там сейчас много – это кусочек Дубаев. Очень красивые фасады домов, отделанные дагестанским камнем. Даже у обычных жилых домов сделана подсветка, кругом разноцветные фонтаны. На мой вкус, даже многовато всего этого. Что-то не так со вкусом у архитекторов.

В.Б. Это, может, вкус не архитектора, а заказчика?

И.К. Все может. Такое впечатление, что Грозный к Новому году подготовлен. Это, конечно, не касается окраин. Но если поехать по главной трассе Чечни – Ростов – Баку, то везде будут красоваться изумительной красоты новые мечети. Какая-то посвящена маме Рамзана Кадырова. Эту построил Адам Делимханов. Везде надписи : “Рамзан, спасибо за мечеть!” “Рамзан, спасибо за Аргун!” Рамзан, спасибо еще за что-нибудь. Золотые купола, арки из дорогого поделочного камня над шестиполосной трассой. Где-то в Гудермесе виднеются высотки: тоже какой-нибудь Гудермес-сити, Аргун-сити.

В.Б. Игорь, это построено на те деньги, которые дает Аллах?

И.К. Да, на те самые. Действительно, вкладываются деньги в архитектуру. Я не знаю, насколько все эти высотки соответствуют той сейсмической зоне, где они построены, но я точно знаю, что они стоят пустые. Чеченцам они не по карману.

В.Б. А для кого они построены?

И.К. Они построены не для кого, а для чего. Они построены для понтов. Никакого более точного слова я найти не могу. Это слово определяет всю политику Рамзана Кадырова: нужны понты. Всё должно искриться, сверкать, пузыриться, должны бить фонтаны с цветомузыкой. Сами чеченцы шутят, что мечетей уже больше, чем молящихся. Был момент, когда все это воспринималось с восторгом. После разрухи был момент, когда даже снег на Новый год привозили на машинах, самую высокую в Европе елку ставили. Это, может быть, было оправдано в тот момент. Но, когда вся республика покрывается толстым слоем мрамора и золота, люди начинают чувствовать на своей шкуре контраст – достаточно нищего своего существования и этого великолепия, которое принадлежит государству. Понятно, что государство в Чечне – это Кадыров, причем, целиком со всеми, в том числе, и федеральными структурами, которые в Чечне присутствуют.

Мы, нижегородцы, не можем даже себе представить того расклада, той табели о рангах, той иерархии, которая любым чеченцем воспринимается как естественная. Мы понимаем, что есть губернатор Валерий Павлинович Шанцев, и есть начальник УВД, который занимается своими делами. И есть ФСБ, есть налоговая полиция и т.д. Есть вопросы, связанные с работой полиции, с которыми к губернатору никто не пойдет. Все понимают, что это епархия Шаева. В Чечне все прекрасно понимают, что и ФСБ, и все, что угодно, подчиняется Рамзану Кадырову. А Рамзан Кадыров подчиняется Путину. Никому в Чечне и в голову не придет писать какую-нибудь жалобу министру внутренних дел Колокольцеву. Нет такой фигуры для Чечни. Ни одного федерального министерства для Чечни не существует.

В.Б. И ты, понимая это, пошел против этой машины, против этого маховика. Чувствуешь ли ты себя защищенным, когда едешь в Чечню?

И.К. Я защищаю права отдельно взятого человека. Более того, мне удалось несколько лет назад предельно четко и ясно сформулировать свою позицию Рамзану Кадырову, то есть, я ему все сказал по этому поводу, что он ведет себя неправильно, что тот культ личности, тот султанат, который он себе выстроил в Чеченской Республике, не соответствует Конституции Российской Федерации, что он нарушает федеральные законы, что дальше это все будет усугубляться.

В.Б. Ты понимаешь, что после этого ты стал его личным врагом?

И.К. Как он это формулирует: “Каляпин – это враг чеченского народа. Каляпин приезжает сюда, чтобы защищать негодяев, мешать нам бороться с терроризмом.” У Кадырова есть абсолютная власть в республике над любым чеченцем. История с Русланом Кутаевым это очень хорошо показывает. Лет пять назад никакого бы дела Кутаева не было бы. Его бы забрали, и он просто бы исчез. Так раньше поступали со всеми. Никто не пытался скрыть милицейского следа. Милицейские бы сказали: “Мы с ним поговорили десять минут и отпустили. Куда он делся, мы не знаем.” Таких случаев были десятки, сотни, наверное. Десятками таких случаев мы занимались. И сейчас такие случаи происходят. Но сейчас они могут позволить себе, на мой взгляд, более нагло поступать. Они пытаются этим похищениям придать форму, если не закона, то обычая, возведенного в закон. Они взяли Кутаева. Полсела видело, как его задерживают (если это можно назвать задержанием): приехали четыре или пять машин с номерами администрации Кадырова, вытащили мужика в тапочках, засунули в машину и увезли. Тем не менее, на следующий день появляется уголовное дело, в котором написано, что шел Кутаев по селу (в феврале в тапочках), случайно ехал патруль, остановили его и обнаружили у него полные карманы наркотиков. За это и взяли. Все знают, что это не так, но никто никого не стесняется. Вот такая демонстрация! Хорошо, что его взяли за наркотики, а могли взять за изнасилование ребенка. И был бы сейчас Кутаев не только наркоманом, но и педофилом.

В.Б. А с русским человеком там такое произойти не может? Русский там считается “белым человеком”?

И.К. Я думаю, что сейчас у Кадырова есть абсолютный карт-бланш на подобные действия в отношении чеченцев. Приведу еще пару примеров. Кутаева сделали наркоманом демонстративно, осудили, дали четыре года. Приговор только что вынесен, три дня назад. Другой пример: парня обвиняют в терроризме. Он, якобы, поджигал дома чиновников. Парня оправдали, потому как никаких доказательств не было. И даже весьма непритязательные чеченские присяжные поняли, что нельзя выносить приговор при таких доказательствах. И что вы думаете? Через два часа задержали всех его братьев. Родственникам сказали, что, если он не явится, братьев не отпустят. Человек пришел, братьев отпустили. И этого человека в течение четырех месяцев держали в полиции. Он оправдан, но его держат в полиции. Прокуратура подала апелляцию на вердикт присяжных. Задержанному сказали, что “просмотрит Верховный суд Российской Федерации апелляцию, тогда решим, что с тобой делать.” Четыре месяца его держали в здании управления уголовного розыска Чечни. Вся республика об этом знала, родственники подали заявление в Следственный комитет. Позавчера по этому делу состоялось решение Верховного суда РФ. Оправдательный вердикт был утвержден. Выпустят ли сейчас этого парня, не знаю. Я сомневаюсь. Его там грохнут и скажут, что его там и не было. Я приехал в Чечню и спросил чиновников, ответственных за дела МВД: “У вас что происходит в республике? Почему его пятый месяц незаконно держат?”

В.Б. Ты сам сказал, что все в Чечне подчиняется Кадырову. В Москве это знают. А почему Москва молчит? Москву устраивает такое положение?

И.К. Я думаю, что Москву устраивает все, что угодно. Что происходит с людьми там, внизу – в Москве, в Нижнем Новгороде – власти совершенно наплевать. Лишь бы эти люди не махали флагами, лишь бы эти люди не собирались толпой, потому что тогда они могут пойти и Кремль взять – московский, нижегородский. Какой угодно. А что там между ними происходит: убивают они друг друга, воруют – совершенно наплевать. Вот есть Чеченская Республика. Есть открытка Чечни. Можно привезти туда на пару дней туристов, спортсменов пригласить, Ван Дамма, Депардье, показать фонтаны, золото на мечетях. На два, три дня открытки хватит. Мы с Дмитриевским приезжали, когда там были бомбежки, когда люди гибли сотнями. Мы входили в любое село, держа в руках камеру, и люди, видя, что это журналисты, собирались толпой вокруг и могли начать говорить правду-матку на глазах российских военных. А сейчас человека с камерой сторонятся. Боятся, что будут задавать вопросы и надо не просто правильно на них ответить, надо при этом еще выражение лица такое сделать, чтобы, не дай Бог, потом кто-нибудь из кадыровцев тебе не сказал: “А ты что-то не слишком хорошо улыбался, когда говорил.”

В.Б. Вот ты приезжаешь в Москву в Совет по правам человека и рассказываешь об этом. Как твои коллеги на это реагируют? Или каждый приезжает из командировок со своей болью?

И.К. Нет. Что касается Чечни, все понимают, что это регион особый. Я с Путиным не разговаривал на эту тему. А с очень многими федеральными чиновниками – и в МВД, и в администрации Президента – разговаривал. Они очень хорошо информированы, они все понимают, они показывают рукой …

В.Б. … на Путина?

И.К. Все чиновники страшно боятся. Вот эта вертикаль чеченская, в которой нет федеральных органов никаких. Следственный комитет в Чеченской Республике – единственная федеральная структура, которая как-то более-менее не совсем под Кадырова легла. Крепость такая – сидит генерал. Ну, так они просто исключены из реальной жизни. К ним никто не ходит. Они совсем ничего не могут.

Их просто нет. В отношении чеченцев можно делать все, что угодно: можно посадить невиновного, можно удерживать оправданного. Но в отношении не чеченцев, да еще, если у них есть хоть какая-то известность, по-моему, у Кадырова карт-бланша нет. Он может все, что угодно, сделать с чеченцем. Ему никто и слова не скажет. А, если он что-то сделает с Каляпиным, будут проблемы. Я не думаю, что он сильно боится, но, тем не менее, спросят, или скандал будет. Поэтому я удостаиваюсь высочайшего внимания, когда приезжаю в Чечню. Кадыров начинает истерить по местному телевидению. Видно, что его поколачивает от ненависти, но, вот, ничего. И этим надо пользоваться.

В.Б. Я помню Руслана Кутаева. Он несколько раз приезжал в Нижний Новгород, был дружен и с тобой, Игорь, и со Станиславом Дмитриевским. Даже занимался большой российской политикой: помнишь то знаменитое собрание в Нижнем, где он выдвигал Касьянова в кандидаты в Президенты? Что с ним произошло после чеченской войны? Было время, он даже занимал пост вице-премьера Чеченской Республики времен Яндарбиева. Чем не угодил Руслан Кутаев Кадырову?

И.К. Руслан Кутаев, безусловно, был сепаратистом по убеждениям, считал, что Чеченской Республике надо отделяться от Российской Федерации, но при этом никогда не был ни экстремистом, ни боевиком. Он считал, что этот вопрос нужно решать в рамках международного права.

В.Б. Я встречалась с ним. Это человек очень воспитанный и интеллигентный.

И.К. Он кандидат философских наук. В отличие от большинства нынешних чеченских академиков он защищался в Санкт-Петербургском университете. Диссертация настоящая, не купленная. Я читал пару лет назад его докторскую диссертацию. Но, вот, не случилось защитить. Он из той старой чеченской интеллигенции, которой сейчас почти не осталось. Это были люди, с которыми можно было поговорить на любую тему. Таких людей было много в Грозном, но сейчас я их не вижу. Их нет в публичном пространстве. Руслан Кутаев всегда был авантюристом, и в правительстве Яндарбиева он отвечал за связи Ичкерии с Россией и странами СНГ. То есть, он налаживал связи с Россией. Он знал руководителей очень многих предприятий в разных регионах. Сам, было время, работал директором комбината в Липецке, и в Иваново работал. Он знал очень многих депутатов Государственной Думы первого созыва – и Касьянова, и Рыбкина. Это был политик федерального уровня.

В.Б. А почему он остался в Чечне? Он же понимал, что там ему опасно.

И.К. Насколько я понимаю, это история личная. Руслан Кутаев перешагнул сорокалетний рубеж, решил, что у него нет сына, и он второй раз женился. У него пятеро детей от второго брака. Где их воспитывать? Конечно же, на родине в Чечне. Он был достаточно успешным в бизнес-плане человеком. И все свои активы – квартиры в Иванове, в Грозном, в Москве – продал и построил хороший дом в родном селе Ачхой-Мартан. Я бы не сказал, что он совсем отошел от политической жизни. Он внимательно отслеживал все политические события. Но в общественно-политической жизни не участвовал. Говорил, что “вот-вот я вернусь в политику.”

В.Б. Кадыров почувствовал в нем какую-то опасность?

И.К. Я не думаю, что Кадыров отслеживает таких людей до тех пор, пока эти люди не высовываются. Это не совсем сталинский режим, когда отслеживали, о чем люди на кухнях разговаривают. Но, вот, когда человек совершает какие-то действия и обозначает себя публично, тогда… Кутаев 18 февраля посмел с несколькими единомышленниками – один – директор республиканской библиотеки, другой – депутат парламента, двое – ветераны Великой Отечественной войны – провести мероприятие, посвященное депортации чеченцев и ингушей в 1944 году. Напомню, что при этой депортации каждый пятый погиб по дороге в Казахстан. Это страшная трагедия, которая была признана еще в советский период. И всегда эта дата – 23 февраля, день депортации, в Чечне отмечалась, в том числе, и при Кадырове. Проводились мероприятия и на республиканском уровне. И, вдруг, в 2011 году из уст Кадырова прозвучало, что надо с этим заканчивать. Есть день – 10 мая – день похорон Ахмада-хаджи Кадырова. Это будет День национальной скорби, и все беды в этот день и вспомним. Я не буду давать оценок этому кадыровскому распоряжению. Но, в любом случае, сказать, что 67 лет вы отмечали этот день, а со следующего года вы поминать своих погибших родственников в другой день будете, и применять к тем, кто ослушался, какие-то репрессии, по-моему, дикость. Ведь, это поминальный день . А в 2014-ом году получилось все плохо, потому что в этот день закрывалась сочинская Олимпиада. И Кадыров дополнительно предупредил, что никаких поминовений в этом году 23 февраля! И, как мне объяснил Гудков-старший, председатель политсовета партии “Альянс зеленых и социал-демократов”, членом политсовета которой является и Руслан Кутаев (и он на этой неделе должен был быть назначенным региональным представителем партии на Северном Кавказе), Кутаев ему сказал, что они планируют провести такое мероприятие. Поскольку позиция республиканских властей вот такая, планировалось сделать компромиссный вариант. Провести его в бибилиотеке.

В.Б. Почти на кухне.

И.К. Да. Велась съемка. Все было выложено в интернет. Конференция называлась “Депортация чеченцев и ингушей: что это было, и можно ли это забыть.” Было несколько интересных докладов по архивным материалам. 18 числа она состоялась, а буквально вечером того же дня Магомед Даудов, очень мрачная фигура в Чеченской республике, которого вся Чечня знает по кличке Лорд, глава администрации Кадырова, теперь еще глава правительства, начал обзванивать всех организаторов, всех этих почтенных людей и достаточно требовательно приглашать их на встречу с Рамзаном. Они собрались. Всех их Кадыров отчитал, кого-то там избили, как мне рассказывали. Единственный, кто не пошел на эту трепку, был Кутаев. Поступил он, на мой взгляд, достаточно странно и непоследовательно. Я всегда считал, что самая большая ошибка – это непоследовательность. Потому что, когда ему вечером позвонил Лорд и сказал, что “явись, тебя правитель вызывает”, Кутаев ответил, что не пойдет, что он сейчас в отъезде, едет в Пятигорск на встречу. Как мне потом объяснил сам Даудов: “Я увидел, что он трусит. Я же имею возможность посмотреть, где находится человек, с которым я разговариваю. Я понял, что он меня боится, но при этом набрался наглости сказать, что не пойдет на встречу к самому Рамзану Кадырову. Да еще добавил, что он у нас не работает, и нечего приказывать, куда ему идти.” Кутаев, положив трубку, тоже все понял. И понял, что за этот отказ ему придется дорого заплатить. Тут же собрал манатки и поехал к родственникам. На следующий день начал звонить разным знакомым в Москву и мне, в том числе. Сказал, что у него все плохо, что его преследуют и могут арестовать. А помощнику Гудкова сказал, чтобы ему срочно сделали вызов в Москву.

Странные поступки. С одной стороны, он решительно не хочет идти к Рамзану, с другой стороны, он их боится. А уехать без повода ему не позволяет гордость, а то подумают, что сбежал. Они же все это прослушивали. Они его вычислили, естественно. И поняли, что Кутаева нужно ткнуть мордой в грязь. Это и сделали. Приехали к нему и в тапочках так и забрали. Дальше, как Руслан рассказывает, он был избит Лордом и генералом, заместителем министра внутренних дел Чеченской Республики.

В.Б. И три дня назад суд присудил ему четыре года за наркотики. Сколько раз ты уже был в Чечне, защищая его?

И.К. Четыре или пять раз.

В.Б. Как-то повлияло твое участие на этот процесс? Не убили – и то хорошо? Могли дать больший срок?

И.К. Не знаю. Конечно, я пытался вести дело так, чтобы они поняли, что цена вопроса слишком высока, что этот скандал, связанный с делом Кутаева, им невыгоден, что слишком большие имиджевые издержки и для Кадырова, и для Даудова, и для заместителя министра внутренних дел Алаутдинова, который принимал участие в фабрикации этого дела. И я думал, что в определенный момент они придут, чтобы торговаться. Я был готов к этому. Более того, я разговаривал с Даудовым. Я ему сказал, что приехал защищать своего друга: “Отпустите человека. Ему почти 60 лет.”

В.Б. И который сегодня не представляет никакой угрозы для Кадырова.

И.К. Да. “Отпустите человека. Не будет никаких плясок по поводу нашей победы. Мы просто перестанем об этом говорить. Иначе этот приговор у вас костью в горле встанет.” Он меня похлопал по плечу и говорит: “Кавказскую пленницу” смотрел? – “Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!” Ты великий юрист. Доказывай!” Мне все стало понятно. Когда через несколько дней этот человек явился еще и на судебный процесс, причем, вошел в зал посреди судебного заседания, весь зал вскочил, включая судью и прокурора. Сложно себе представить такое у нас в Нижнем Новгороде.

В.Б. У нас не встают, но телефонное право тоже существует.

И.К. Между прочим, русский судья, из Ставрополя присланный. Дело было сляпано грубо, и доказать невиновность Кутаева было не сложно. Нам просто в ходе судебного процесса не дали возможность доказательства собрать и представить. По версии обвинения Кутаев в этот день, якобы, ехал в машине из Пятигорска. По дороге подобрал пакетик, открыл, увидел, что это героин, тут же употребил его. Приехал домой, засунул героин в карман и пошел в тапочках гулять по селу, где его патруль и подобрал. При этом он звонил друзьям в Москву и говорил, что его сейчас арестовывать приедут!

В.Б. По Болотному-то делу у нас московские доказательства тоже выглядят очень нелогичными. Недалеко ушли.

И.К. Собственно, в любом политическом деле независимость суда тут же заканчивается. Ну, в Болотном деле какие–то правонарушения были, по крайней мере, на административную статью тянет. Здесь же вообще ничего нет.

В.Б. Ты и дальше будешь бороться за Кутаева?

И.К. С некоторых пор борьба идет даже не за освобождение Кутаева. И я ему об этом сказал: “Все, что я могу сделать, это доказать твою невиновность людям. Защитить твое доброе имя я обещаю. Добиться твоего оправдания в суде я не смогу. Более того, как бы хуже не сделать.”

В.Б. А Геннадий Гудков принимал какое-то участие?

И.К. Гудков приезжал туда. Приезжал Нефедов, член политсовета партии, космонавт-испытатель, Герой России. Это были люди, которым Кутаев как раз звонил. Но никакой роли это не сыграло.

В.Б. Надо отдать должное “Новой газете”, которая сделала несколько публикаций о Кутаеве, придала делу гласность.

И.К. Их корреспондент просто там находилась постоянно.

В.Б. И Кадыров пошел на эти репутационные издержки.

И.К. Все, что мы можем делать в Чечне, это повышать цену вопроса. Мы показываем, что каждый человек, который пропадет, это для них длинная череда информационных поводов здесь, за рубежом, запросы комиссара по правам человека Совета Европы, выступления на парламенте Ассамблеи и т.д. Каждый из этих людей будем вам отзываться долго, и вам, Рамзан Ахматович, в первую очередь. Не спасем мы этих людей, не вытащим мы Руслана Кутаева, его посадили и, скорее всего, он отсидит от звонка до звонка. Но эти люди должны знать, что есть цена вопроса, что это навредит их имиджу. Мы не просто скажем, что у Кадырова в Чечне беспредел, и он все может, это как раз тот имидж, который его вполне устраивает.

В.Б. И даже в глазах мирового сообщества?

И.К. Ему давно наплевать на мировое сообщество, ему всегда было на него наплевать. У него есть один хозяин – Путин. Он не видел мира, он про это ничего не знает. Это чудовищно необразованные люди. Для него это другая планета. Какая ему разница, какой у него там имидж. Нашим российским чиновникам не наплевать на имидж. Они знают и любят Европу. Они для быдла придумали квасной патриотизм. Им совсем не наплевать на имидж, а, вот Рамзану Кадырову – наплевать.

Поделиться